Тик-Так

Савельевы стоят в привычных костюмах — у Артёма длинная борода Деда Мороза, у Алёны лёгкая шубка Снегурочки — и оба молча считают минуты до конца спектакля. Их брак висит на волоске, и даже праздничный антураж не может скрыть усталости и обиды. Последний выход на сцену обещает завершить долгую череду унизительных молчаний и холодных вечеров; они знают, что после этого представления, возможно, не останется ни Деда Мороза, ни мужа рядом с ней. В гримёрке, куда возвращаются между выходами, привычный шум вдруг сменяется тревожным тиканьем — дверь захлопывается, и на полке посреди флаконов духов обнаруживается странный прибор. Запертые вдвоём с бухтящим временем, они больше не могут игнорировать друг друга. Тиканье становится метрономом признаний: сначала короткие, натянутые фразы, потом — вспышки искренности, которые раньше казались невозможными в присутствии посторонних. В тесном зеркальном отсеке всплывают застарелые обиды и забытые моменты доброты; обрывки реплик, сказанных в спешке, теперь звучат по-новому. Им предстоит решать не только как выбраться оттуда физически, но и как не растерять то, что ещё осталось между ними. Пальцы ищут кнопки, взгляды — ответы; одна и та же секунда может стать началом конца или новой попыткой. Сквозь шум тикающего механизма они перебирают воспоминания, меняют интонации, учатся слушать. В этой маленькой замкнутой комнате, где время явно не на их стороне, каждый вздох и каждое слово весит гораздо больше, чем когда-либо — и теперь от них зависит не только исход спектакля, но и их будущее вместе.