Утопая в бездонной скорби по прежней жизни и умершей супруге, Манель бродил по дням как в густом тумане, пока нарастающий внешний хаос не прорвал его личную изоляцию. Сначала далекий фоновый гул новостей вдруг приобрёл устрашающую чёткость: по планете несся вирус, мутировавший так, что люди превращались в агрессивных, неутолимо голодных существ, жаждущих плоти. То, что казалось устойчивым и надёжным, рассыпалось на глазах; в отчаянии и с инстинктом выживания он предпринял последнюю попытку — добраться до сестры на Канарских островах. Но аэропорты оказались парализованы, табло пестрели сообщениями об отмене рейсов, а мрачное, почти приказное предупреждение зятя, служившего в военных структурах, прозвучало как приговор: ни в коем случае не садиться в эвакуационные автобусы — они были не спасением, а смертельной ловушкой.
Приняв реальность, Манель запер двери и превратил дом в неприступную крепость. В компании единственного оставшегося рядом существа — верного кота — он на время удерживал жизнь на скудных запасах и собственной изобретательности. Дни и ночи стекались в длинную, гнетущую тишину, лишь иногда её рвали отдалённые крики или жуткий скрежет за стенами. Даже продуманные резервы постепенно иссякали; голод подтачивал волю, и страх начинал пожирать спокойствие.
С тяжёлым сердцем и дрожащими руками Манель вынужден был покинуть относительную безопасность убежища. Он прочёсывал опустевшие дома соседей в поисках провизии, ощущая на каждом шаге смертельную угрозу и непоправимую потерю прежнего мира. Выживание стало ежедневной борьбой за каждый кусок хлеба, где надежда и страх шли рука об руку.