Жизнь богачей

В крошечном французском городке, где улицы ещё хранили следы долгой оккупации, в роскошном особняке — шато — томилась обворожительная француженка. Её дни проходили в той пустоте, которую порой оставляет освобождение: вокруг слышались отдалённые раскаты, и сердце города отзывалось на каждый взрыв. За околицей долбили снаряды наступающих союзных войск, их стремление прорвать фронт становилось всё ближе, и каждая деталь войны приходила ближе к пределам их укромного мира. Внутри шато слуги попытались вернуть хозяйке улыбку: обстановка наполнилась звоном бокалов, музыкой и разговорами, приготовленными нарядами и хлопотами, которые скрывали тревогу. Пир затеяли в её честь — не столько ради пышности, сколько чтобы заполнить паузу между страхом и надеждой. Голоса шёпотом пересказывали слухи о наступлении, но в зале царила лёгкая приподнятость, почти игривость, достойная женщин такого круга. Разгар веселья нарушило неожиданное появление: на террасы шато, между лавровыми кустами и голландскими тюльпанами, приземлился парашютист — освободитель. Его появление было словно ответ на грохот далёких орудий; пыль с его шинели смешалась с ароматом блюд и цветов. Он не выглядел чужим — усталый, но приветливый, он быстро влился в толпу, и окружающие, от удивления переходя к радости, приняли его. Парашютист оказался не только символом освобождения, но и попутным гостем праздника, который вдруг обрёл новый смысл: присутствие настоящей надежды и мимолётной близости между людьми, пережившими одно и то же испытание.