Королева на 7 дней

Тангён встала на мармуровые ступени трона, чувствуя, как история сжимает ей горло. Ее корона была легкой лишь внешне; семь дней — мимолетность для династии и испытание для человеческой судьбы. В эти короткие сутки дворец казался ей и домом, и судом: слуги шептали, советники приносили свитки, а за величественными окнами проходила привычная жизнь столицы. Она держала в руках печать, зная, что каждая подпись может изменить чью-то долю, и мысли о несовершенстве власти не отпускали. Утренние аудиенции сменялись ночными раздумьями. В одной из комнат Тангён перечитала старые письма и вспоминала наставления родителей, понимая, что ее роль — не столько торжество, сколько ответственность, сжатая в семь дней. Она говорила с простыми людьми, слушала их горести, и эти встречи оставили в ней глубокие следы. Не было времени на торжественные демонстрации; оставались тихие поступки — подписи, распоряжения, слова утешения, данные устами, которые знали цену каждого часа. Каждый закат приносил ощущение, будто дни тянутся и одновременно тают, как свеча. Она училась отпускать амбиции ради дела, которое можно успеть сделать за миг. Когда позади остались семь полных дней, память о правлении не стерлась — наоборот, она осталась в мелких изменениях, в людских рассказах, в тех бумагах, что вдруг облегчили чью‑то судьбу. Так короткая власть Тангён стала тихим доказательством того, что даже недолгие часы на троне способны оставить след. Её имя шептали вдали, когда весна сменяла зиму; художники рисовали её силуэт на простых свитках, а старики у очагов рассказывали о тех моментах, когда корона на ее голове казалась и тяжким грузом, и светлым обещанием. Для некоторых она осталась символом быстрого, но честного правления, для других — напоминанием о том, как хрупка власть.